Денис Колбасов: «Повестку дня в ветеринарии диктует бизнес»

Рубрика:
Интервью
Денис Колбасов: «Повестку дня в ветеринарии диктует бизнес»

В июле исполнился год с момента создания Федерального исследовательского центра вирусологии и микробиологии (ФИЦВиМ). В ходе реорганизации НИИ ветеринарной вирусологии и микробиологии (ВНИИВВиМ) к нему присоединились ветеринарные учреждения из Нижнего Новгорода, Самары и Саратова. Недавно завершилась процедура перехода ФИЦВиМ в новое Министерство науки и высшего образования. Директор Федерального исследовательского центра вирусологии и микробиологии Денис Колбасов рассказал корреспонденту портала о трудностях реорганизации, задачах и проблемах, актуальных для развития науки в сфере здоровья животных.

– Вы довольны тем, как прошел год преобразований?

– Да, конечно.

Что сегодня представляет собой Федеральный исследовательский центр вирусологии и микробиологии?

– Наш Центр создан на базе четырех профильных институтов, которые раньше входили в состав Отделения ветеринарной медицины Россельхозакадемии. Теперь ФИЦВиМ – один из профильных федеральных центров в сфере здоровья животных в составе вновь созданного Министерства науки и высшего образования, в ведении которого свыше тысячи организаций. Но вопросами здоровья животных занимаются всего два Центра.

Зачем России два профильных центра? Или почему их всего два?

– Всего в нашей стране три таких учреждения – ФИЦВиМ, Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной ветеринарии и НИИ защиты животных, который также является федеральным центром. Когда заходят разговоры на эту тему, возникает подозрение, что опять кого-нибудь закроют. Давайте оставим свободу выбора. К тому же вопросы здоровья животных включают в себя большое количество направлений.

Профиль деятельности трех учреждений схожий, но различаются направления исследований. Кроме того, коллеги из ВНИИЗЖ находятся в ведении надзорного органа, поэтому другие акценты расставлены. Наш приоритет – проведение научных исследований.

Что изменилось в работе вашего учреждения после реорганизации?

– География деятельности значительно расширилась. С учетом эпизоотической обстановки проще организовывать экспедиционные исследования. Есть возможность распределять наши усилия и при этом активно участвовать в решении практических вопросов, связанных с обеспечением здоровья животных.

Три из четырех институтов Центра находятся в региональных столицах. Теперь федеральные университеты от нас в шаговой доступности, что открыло новые возможности для взаимодействия с вузами, подготовки кадров и привлечения молодежи в науку.

Один из результатов реорганизации – приобщение наших сотрудников к практической деятельности на государственном уровне. В настоящее время все руководители институтов входят в состав научно-технических советов Россельхознадзора и департамента ветеринарии Минсельхоза, являются членами региональных противоэпизоотических комиссий, контактируют с главными ветеринарными инспекторами субъектов.

Это помогло донести до коллектива обоснованность смены направлений научных исследований, активнее взаимодействовать с регионами. Деятельность Центра не ограничивается домашними регионами, на территории которых расположены наши институты. Многие проблемы в сфере здоровья животных – общие для всей страны.

Что вызвало наибольшие трудности на этапе реорганизации?

– Абсолютный правовой нигилизм. Не хотелось бы обобщать, тем не менее, складывалось впечатление, что присоединяемые организации находились вне правового поля. Сужу об этом на основе проблем, обусловленных неоформленными или неправильно оформленными взаимоотношениями по любым вопросам – будь то трудовые отношения, соблюдение требований надзорных органов, все что угодно. Кроме того, имело место сокрытие долгов. Из доставшегося юридического наследия многое пришлось расхлебывать.

В итоге справились с этими сложностями?

– Да, но нам потребовалось для этого примерно шесть месяцев. Ведь узнавали обо всем по мере получения претензий о задолженностях или необходимости переоформления договоров, в частности, об электро- и теплоснабжении, вывозе мусора и т. д.

Изменилось ли количество сотрудников учреждения?

– Общее количество сотрудников уменьшилась, но я бы не назвал это целенаправленным снижением штатной численности, хотя у каждого коллектива своя точка зрения. За год нам надо было прийти к взаимопониманию, согласны ли мы дальше работать в выбранном направлении. Попутно выяснялось, что некоторые сотрудники в штате числятся, формально находятся в трудовых отношениях, но на рабочем месте не появлялись длительное время. Впрочем, сейчас это стандартная практика. Но для нас псевдосовместительство неприемлемо.

Часть сотрудников отсеялись, когда мы вернулись к режиму работы, что для некоторых коллег стало большим откровением. Мы были готовы идти навстречу, чтобы скорректировать режим труда, но по ряду причин предложения многих не устроили. Кроме того, некоторые сотрудники не согласились заниматься проблемами, которые мы считаем сейчас приоритетными.

Насколько в результате уменьшилось общее количество работающих?

– Человек на 20 примерно в каждом коллективе. При этом сократился административный аппарат. Стоит отметить также, что средняя заработная плата сотрудников присоединенных институтов за минувший год увеличилась примерно в 2,5 раза, что не может не радовать. Желающие работать должны иметь такую возможность и получать достойное вознаграждение. А те, кто по каким-либо причинам, строят другие планы... В общем, зачем друг другу мешать. Сейчас, когда структурные изменения завершаются, я хотел бы поблагодарить коллективы присоединенных институтов за поддержку и понимание.

Зарплата увеличилась за счет сокращения сотрудников?

– Нет, это не так. Как подведомственная Минобрнауки организация мы участвуем в реализации Указа президента по повышению средней заработной платы научным сотрудникам. В 2018 году выделен немалый объем средств на эти цели. Кроме того, наш коллектив немногочисленный. И так вышло, что совпали даты создания Центра и получения гранта Российского научного фонда Саратовским научно-исследовательским ветеринарным институтом. На момент реорганизации бюджет института составлял 11 млн рублей. Сумма гранта, предоставленного научной группе в составе этого учреждения, – 6 млн рублей в год. В абсолютных цифрах целевой грант увеличил финансирование на 30%, что кардинально повысило уровень средней заработной платы научных сотрудников.

Увеличился ли в таком случае объем работы у сотрудников?

– Сотрудникам в Покрове уже сложно увеличить объем работы. Их занятость и до реорганизации была значительная, затем прибавилось вопросов с взаимодействием, положительные стороны которого очевидны. Я уже не говорю о том, что людям интересно посетить такие города, как Самара, Саратов и Нижний Новгород. Ведь Покров территориально удален от центра.

Что касается сотрудников присоединенных институтов, то мне трудно судить о том, какой объем работы у них был ранее. Но теперь все в равных условиях. Стараемся выстраивать деятельность каждого института не по отдельности, а совместно.

Год назад вы говорили, что темп работы коллег в присоединяемых институтах вас не устраивал. Как обстоит дело сейчас?

– Прошедший год показал, что в коллективах есть неформальные лидеры, и это не всегда коррелирует с должностью, званием и результатом. За год мы сменили двух директоров из четырех, что оказало влияние на эффективность работы организации. Немного перераспределили функционал. Дали возможность сотрудникам реализовать желание трудиться вне привязки к былым заслугам. С коллективами нам повезло. Желание заниматься наукой у людей есть.

В настоящее время приходится тратить время на обучение, которое касается не только научных вопросов. Например, новые требования безопасности предъявляются к организации работы с биологическими материалами. Когда компетенции в этих и других сферах возрастут, результативность повысится.


На фото слева направо: директор ФИЦВиМ Денис Колбасов, директор Саратовского НИВИ Светлана Коннова, директор департамента ветеринарии Минсельхоза России Мария Новикова, директор Самарского НИВИ Ольга Кустикова, директор Нижегородского НИВИ Иван Яшин

Удовлетворяют ли вас результаты работы коллектива в целом?

– Не надо забывать, что Центр – бюджетное учреждение. Основной объем финансирования получаем из федерального бюджета. Поэтому важно, чтобы результаты работы удовлетворяли не только нас, но и заказчика в лице государства. Мы должны быть полезны федеральному министерству и активно взаимодействовать с другими профильными ведомствами, учитывать интересы регионов, на территории которых находятся институты. Поэтому об удовлетворенности надо спрашивать коллег.

В полной ли мере, по вашему мнению, реализуется потенциал Центра?

– Пока нет. Основная причина – слишком много времени отнимала административная работа. По завершении реорганизации больше внимания будет уделяться основной деятельности. Централизация определенных видов работ также высвободит дополнительное время для научных исследований.

Какие научные направления выбраны в качестве ключевых?

– Ключевое направление деятельности – трансграничные инфекции. Мы выделили две основные темы. Первая – эпизоотология в сочетании с анализом риска, вторая – микробиология. Причин тому несколько. Материально-техническая база пока у нас слабовата. При этом есть возможность проведения большого объема полевых экспедиционных исследований. И мы стараемся эту возможность использовать. В сфере эпизоотология большое значение имеет аналитическая работа, изучение причин возникновения инфекций, эффективности проводимых мероприятий и т. д. В каждом институте есть профильные лаборатории по этому направлению. В рамках микробилогических исследований ставку делаем на сочетание диагностики, науки и практики.

Какие научные достижения коллектива мы могли бы отметить?

– Наш небольшой коллектив получил два гранта Российского научного фонда, что подтверждает конкурентоспособность в области научных исследований. Есть успехи в реализации международных проектов, в частности CLINF, который выполняется в партнерстве со шведскими исследователями. Ученые изучают влияние климата на распространение и эпидемиологию инфекционных заболеваний среди людей и животных на северных территориях. Нас, в частности, интересует ареал распространения болезней за Полярным кругом в связи с глобальным потеплением. В рамках этого проекта у нас впервые появились партнеры из Гренландии.

Что на практике означает переход Центра в ведение нового Министерства науки и высшего образования?

– Для нас это отличный шанс получить равные возможности с другими научными и образовательными учреждениями. В период после создания ФАНО значительно упростилось взаимодействие, например, с институтами Российской академии наук, расширился круг профессионального общения наших сотрудников. Теперь большие надежды связываем с федеральными университетами в части совместных образовательных программ. Если мы хотим выбраться из кадровой ямы, то нужно учитывать, что одним лишь повышением оплаты труда этот вопрос не решить. В числе приоритетов – развитие магистерских программ, что в рамках одного министерства сделать проще. Первые проекты появились в партнерстве с Университетом Лобачевского в Нижнем Новгороде, который находится в пяти минутах ходьбы от нашего института. Надеюсь, будут и совместные образовательные программы. Мы сможем приобщать молодежь к работе на нашей экспериментальной базе.

Приоткройте планы развития на ближайшую перспективу.

– Наши перспективы связаны с реализацией интеграционных международных научных проектов, которые помогают сотрудникам наращивать компетенции. Новое предметное направление исследований, в которое планируем включаться, – изучение антибиотикорезистентности. Сейчас, пожалуй, это одно из наиболее перспективных направлений.

Какие проблемы актуальны сегодня для российской науки в сфере ветеринарии?

– Наряду с проблемами распространения болезней животных остро стоят вопросы определения статуса после вакцинации, эффективности применения вакцин, схем проведения диагностических исследований. К слову, нет документа, который бы четко определял порядок диагностики.

В Европе есть понятие референтных лабораторий, у нас все лаборатории равны. Возможно, это и хорошо, но только до той поры, пока не возникают спорные вопросы, например какие методики использовать для диагностики, на каком основании и т. д.?

Какие решения на государственном уровне следует принять для их решения?

– Для начала нужно вопросы межведомственного взаимодействия урегулировать. Не все решается путем переподчинения и передачи институтов из одного ведомства в другое. Важно, чтобы новое Министерство науки договорилось с новым руководителем Министерства сельского хозяйства, при участии профильного вице-премьера был предложен механизм взаимодействия. Вот это было бы крайне полезно, как и дополнительное внимание, которое следует уделить отраслевой науке.

Пока же на государственном уровне я ветеринарную науку не вижу. С одной стороны, делается акцент на научно-технологическом обеспечении агропромышленного комплекса, но с другой, – вопросы здоровья животных не попадают в поле зрения. За последнее время ни одного программного документа или решения, которое касалось бы здоровья животных, не припомню. Даже в подпрограммах, например, по развитию птицеводства, вопросы здоровья животных проходят между прочим. Непонятно игнорирование вопросов здоровья животных на государственном уровне.

Кто, по-вашему, может лоббировать эти вопросы сегодня?

– К сожалению, сейчас не очень большой аппаратный вес имеет департамент ветеринарии Минсельхоза России. С высоких трибун говорят в основном об электронной ветеринарной сертификации. На государственном уровне недостаточно внимания уделяется проблеме здоровья животных. В частности, неясна точка зрения Российской академии наук как главного экспертного органа страны. Вице-президент, курирующий сельскохозяйственные науки, по базовому образованию и по своей прежней деятельности довольно близок к нам. Однако на уровне академии за последний год не могу вспомнить мероприятий, на которых обсуждалась тема здоровья животных.

Кто же, условно говоря, главный по ветеринарии в стране?

– Бизнес, ориентированный на экспорт. Сегодня условия определяют предприятия, деятельность которых направлена на развитие отрасли. Крупные агрохолдинги диктуют повестку дня.

И в научной сфере?

– Возможность инициировать проекты есть и у самих институтов. Но позиция государства такова, что без поддержки бизнеса, причем не только финансовой, но и согласования мнений по приоритетам, трудно обосновывать актуальность направления исследований. Впрочем, это не противоречит мировой практике.

Основное применение науки в государственном масштабе – обеспечение развития экспорта. Вопрос научной обоснованности всех мероприятий связан преимущественно с внешнеторговыми операциями. В других странах это тоже служит драйвером исследований в данной области. На мой взгляд, в данной точке сходятся интересы и компетенции государства, бизнеса, региональных властей и научных организаций.

И заключительный вопрос. Вы до сих пор считаете, что «сельскохозяйственная наука в столице обречена, перспективы ученых в регионах заманчивы»?

– Теперь я в этом уверен еще больше. Аргументы все те же. Средняя зарплата научного сотрудника в Москве должна составлять 130 тыс. руб., что следует из Указа Президента. У нас в регионе эта сумма вдвое меньше. И мы платим сотрудникам за тот же объем работы. Мы предъявляем к ним одни и те же требования. У нас одна и та же продолжительность суток. Значит, в регионах себестоимость научных исследований в два раза ниже, а конкурентное преимущество в части оплаты труда выше. Иными словами, чистая экономика. При этом нам «приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте, а чтобы попасть в другое место, нужно бежать вдвое быстрее».

341 просмотр
Нужно авторизоваться

На данный момент комментариев нет!

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.
Вход    Регистрация

Яндекс.Метрика