«Наш институт всегда был в передовых рядах»

Рубрика:
Интервью

Научный руководитель Всероссийского научно-исследовательского института ветеринарной санитарии, гигиены и экологии, заведующий лабораторией ветеринарной санитарии в пчеловодстве, академик РАН, доктор ветеринарных наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, лауреат премии Правительства Российской Федерации Анатолий Михайлович Смирнов рассказал Ветеринарии.рф о жизни института и работе лабораторий.

- Анатолий Михайлович, расскажите, пожалуйста, о деятельности вашего института. С чего все начиналось?
 - В 1935 году институт организовал Поляков Анисим Александрович. Он руководил институтом 28 лет, после него 25 лет был Владимир Сергеевич Ярных – его ученик. В 1992 году он умер, и я на последующие 23 года стал директором. Мы отметили восьмидесятилетний юбилей института 5 марта этого года. За восьмидесятилетний срок институт прошел большой путь развития, расширения, становления. Возникали проблемы, ковались кадры, росли кандидаты, доктора, ученые; школы были созданы колоссальные. Все это привело к тому, что институт завоевал определенный авторитет в стране и за рубежом. Не случайно в 1985 году, когда институту исполнилось 50 лет, его наградили орденом Дружбы народов. Институт постоянно в советское время награждался переходящими Красными знаменами, вымпелом на ВДНХ; была такая Доска почета здесь, на Красной Пресне. Наш институт всегда был в передовых рядах.
- Расскажите про ведущие лаборатории института?
 - Есть лаборатория дезинфекции, которая занимается проблемами разработки средств и технологий дезинфекции, механизации ветеринарно-санитарных работ. Лаборатория токсикологии у нас очень хорошая, которая имеет специальное новейшее оборудование. Лаборатория санитарной микробиологии занимается вопросами оценки продуктов питания, мяса, молочных продуктов и других. Лаборатория санитарии молока специализируется на молоке. Есть лаборатория экспертизы мяса, рыбы, меда и других пищевых продуктов, специализированная лаборатория.
- Какие перспективные направления сейчас разрабатываются в институте?
 - Есть микотоксикология. Работа ведется с кормами, которые поражаются различными токсигенными грибами. Наши сотрудники выделяют эти токсины, разрабатывают технологии их индикации, выпускают стандарты микотоксинов и реализуют их на всю страну. 11 стандартов, которые они здесь производят и по заявкам продают на все лаборатории. Они хорошую работу провели, большую. За последние 15 лет изучили пораженность грибами кормовой базы зерновых, других кормов, начиная от запада, от Калининградской области, до Владивостока; от севера и до южных наших широт, и представили карту по этому мониторингу, что очень важно. Допустим, идет отход свинопоголовья на ферме, или погибает птица от микотоксинов через корма, погибают другие виды животных. Грибов очень много, десятки различных. И чтобы в лабораторию поступил материал, они что, должны изучать этот спектр, искать 10-12-15 этих грибов? Это время, тут надо срочно выявить и предпринять какие-то меры. Поэтому они сделали этот мониторинг. Теперь, допустим, мы говорим, что в Московской области доминируют вот такие, фузариум токсины. А в другой – совершенно другие, и в каких количествах. Сейчас феноловую кислоту выделили – новый токсикант. Уже имея эти стандарты, сразу дифференцируют с помощью этих стандартов микотоксины. Хорошая лаборатория, работу которой мы подавали два года назад на Государственную премию. Но ее кандидатуру отклонили. У нас ведь, собственно говоря, как делается – не всегда добросовестно проходит экспертиза. Хотя работа заслуживала Государственной премии за комплекс интегрированной системы мер профилактики борьбы с микотоксикозами. Она была комплексной с медициной. Институт питания Академии медицинских наук, другие учреждения делали медицинскую часть, как влияют эти токсины на здоровье людей. Все микотоксины являются иммунодепрессантами, то есть, подавляют иммунитет. И если с пищей человеку попадают эти вещи, то человек может не отравиться, может не заболеть, но иммунная система подсаживается за счет этих микотоксинов, поэтому разные другие прививки могут быть неэффективными, не вырабатываются иммунотела при этом микотоксикозе, клинических дозах поражения в пище.
- Какие разработки осуществляются в лаборатории санитарии молока?
 - Большая работа у нас была проведена по молоку, это санитария молока и профилактика маститов. Это была большая государственная задача, особенно когда стали строиться комплексы. Коров стали туда комплектовать, на различных доильных установках. Попадаются же коровы с разной продуктивностью: одна дает три тысячи литров, вторая пять тысяч литров. Редко бывает, когда подбирают один фон продуктивности. Поэтому одной корове надо две минуты, чтобы выдоить у нее молоко, а другой надо три с половиной – четыре минуты. А если загоняются на эту линию коровы разной продуктивности, одна не додоилась, а другая – наоборот, вытягивает все у нее, кровь может пойти от этого излишнего доения. Поэтому они занимаются санитарией молока и маститами, выявляют различные пищевые отравления, профилактируют за счет стафилококков, других различных – клебсиеллы, морганеллы, сальмонеллы, пищевые. Они занимаются индикацей этих микробов в молоке и молочных продуктах. Вы, наверное, слышите и по радио, и по телевидению, что отравились дети в каком-то саду, даже смертельные случаи. Как раз они работают в комплексе с медициной, и занимаются оценкой этих продуктов, профилактикой болезней, и так далее. Это большая лаборатория.
 - Расскажите, пожалуйста, про вашу уникальную лабораторию дератизации.
- Эта лаборатория занимается борьбой с грызунами. Единственная лаборатория дератизации, которая занимается разработкой препаратов и технологией борьбы. В этом году у меня защитила докторскую диссертацию молодая сотрудница. Она сделала хорошую диссертацию, изобрела шесть препаратов, которые сейчас выпускаются, для борьбы с мышами, с крысами. Но вся беда в том, что как в микробиологии, так и в этой части, идет привыкание крыс, мышей к различным препаратам, идет выработка устойчивости. Даже идет перекрестная устойчивость, на один препарат – она может дать и из других групп дератизационных средств. Поэтому они изучают феномен этой устойчивости, ротации, как подобрать препараты. Применяют, а они не погибают. Кстати, это очень важно при африканской чуме. Начинают этих свиней умерщвлять, усыплять и сжигать или закапывать, а при этом крысы все убегают из свинарника. Крысы же сосредоточиваются на свинофермах, где корма концентрированы. Там они обязательно живут, и всегда жили. Как бороться? Мы предложили технологию, тут особые препараты. Необходимо в короткое время, еще до уничтожения свиней, пока не тронули больных свиней, срочно провести дератизацию, убить этих крыс. У нас был профессор Траханов, который долгие годы возглавлял эту лабораторию, и когда ящур свирепствовал, он вел закрытую тематику. Они метили крыс в лаборатории, радиоактивную метку делали, потом разгоняли этих крыс. И через какое-то время проводили в радиусе пяти, двух километров, 10-15 километров, в таких зонах отлавливали крыс на различных объектах, и стали устанавливать радиоактивные метки. Крысы уходили на далекие расстояния, до 7-8-10 километров, за две недели. Видите, миграция происходит такая. Поэтому, если крыса побывала на ферме и заразилась, она не болеет вирусом африканской чумы, но она является механическим переносчиком, на своих покровах. Они там чистят, с их фекалиями распространяется этот вирус, он очень устойчивый, и так далее. Вот они как раз занимаются этой проблемой, в этой лаборатории.
 - Какая лаборатория занимается технологиями содержания животных?
 - Есть у нас, конечно, совершенно уникальная лаборатория зоогигиены. Она занимается разработкой содержания животных, технологий содержания разных видов животных в разных типоразмерных комплексах, на тысячу голов, на 10 тысяч, на 20 тысяч; свиней по 108 тысяч, и так далее. Поэтому они занимаются этими проблемами. У нас построен в Железнодорожном такой уникальный объект, зоодром, в котором, как в космическом корабле. Запускаются две-три коровы, полностью они там живут, кормятся, поятся, доятся. И сколько они выделяют углекислоты, всяких других веществ, аммиак, сероводород, меркаптан, и так далее – все это они изучают, записывают все это. Вообще, был у нас такой филиал в Липецке, специализированный по проблемам зоогигиены. Когда прошла пора постройки крупных животноводческих комплексов, строили молочные стада – был Щаповский комплекс на 2000 дойных коров под одной крышей, Вороновский комплекс по откорму бычков – 4000 бычков. Было постановление ЦК и Правительства по организации промышленного животноводства. Все проекты, которые закупали, по которым строились эти крупные фермы, готовились, проектировались в Италии. Хотя в Италии ни одного такого комплекса не было построено. Но по их проектам у нас строились комплексы, и они в процессе стройки, в процессе начала эксплуатации находились в движении, доработке, совершенствовании, устранении всяких неполадок. Это была огромная научная работа. В Липецке мы организовали такой филиал. Но в перестройку пришлось этот филиал, этот корпус и людей, передать в областную Липецкую лабораторию. А так, у нас были филиалы широко.
- Где еще были организованы филиалы?
 - В той же несчастной Украине у нас было два филиала. В городе Тернополе был по молочному скотоводству, специализированные кадры готовились. И в Одессе, это после одесской эпопеи с африканской чумой, открыли филиал, который занимался проблемами – вот приходят корабли, что они там сливают, на стоянке стоят, в порту. Они изучали планктон, моллюски, мидии. Но сейчас Одесский филиал отпал, и его закрыли.
 Был филиал в Закавказье, в Тбилиси. Они занимались вопросами аэрозольных дезинфекций, постройки аэрозольных генераторов, их создания. У нас здесь было экспериментальное конструкторское бюро, в котором 60 человек работало, потом тоже распалось. Там конструировали аэрозольные генераторы для аэрозольной дезинфекции и санации. Это удобно, особенно в птицеводстве, чтобы вакцинировать сразу несколько тысяч кур. Аэрозольный генератор запускается, срабатывает этот аэрозоль, и происходит аэрозольная вакцинация. Это же очень удобно! И быстро, и без особых затрат. Каждую птицу не надо ловить, а вакцинация может быть неоднократная. Занимались этим вопросом.
 Был у нас филиал в Тюмени. Тюменский филиал занимался проблемами борьбы с арахноэнтомозом: гнус, и так далее. Когда открыли Самотлор, где разведали нефть, туда поехал Поляков, он как раз родом оттуда, из Тюмени. Он встретился с Косыгиным, председателем Правительства, когда тот посещал район Самотлора. Косыгин спрашивает: «Что вас волнует?». «Заедает нас гнус. Мы не можем работать, миллионы, миллиарды нападает этого гнуса. И животных они заедают – коров и других животных». И он как раз спросил Полякова, что можно сделать. И тот говорит, что у нас тут, в Тюмени, есть филиал, прекрасные кадры, мы можем создавать аппаратуру для обработки и уничтожения этих возбудителей. И на базе нашего филиала организовали Всесоюзный институт арахноэнтомологии, он и сейчас существует.
 В Челябинске мы открыли филиал по вопросам экологии. В Башкирии, Стерлитамак – там масса химических предприятий, которые делают выбросы. В Челябинской области этот филиал у нас остался, до сих пор работает.
 Структура филиалов основана на том, что здесь ученые нарабатывают, а там они эти технологии пропагандируют, внедряют, доводят, уточняют. Это была хорошая система, отработанная в этом плане. Правильно Владимир Сергеевич Ярных, академик, знал, что наши разработки только тогда могут быть внедрены, если они на местах доводятся соответствующей наукой, которая контролирует эти технологии, обучает людей, и так далее.

626 просмотров
Нужно авторизоваться

На данный момент комментариев нет!

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.
Вход    Регистрация

Яндекс.Метрика