«Ни литр молока, ни килограмм мяса или масла не пройдут с неблагополучных ферм»

Рубрика:
Интервью

Научный руководитель института Всероссийского научно-исследовательского института ветеринарной санитарии, гигиены и экологии, заведующий лабораторией ветеринарной санитарии в пчеловодстве, академик РАН, доктор ветеринарных наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, лауреат премии Правительства Российской Федерации Анатолий Михайлович Смирнов рассказал Ветеринарии.рф о методах борьбы с эпидемиями и возможностях российской санитарии.

- Анатолий Михайлович, с какими проблемами ваши специалисты сталкиваются чаще всего?
 - Серьезная санитарная проблема – трупы животных. Разрабатывали технологию утилизации этих трупов, предложены трупосжигательные печи, другие моменты; переработка на мясо-костную муку этих трупов, чтобы был корм, и одновременно обеспечивать санацию этого. Дальше большая проблема – это сибироязвенные скотомогильники. У нас в стране, знаете, сколько сибироязвенных могильников? 35 тысяч зарегистрированных сибироязвенных скотомогильников. Сейчас запретили, по инструкции обязательно надо сжигать; это лет 20 как запретили. А раньше закапывали на глубину до двух метров сибироязвенные, корова пала, лошадь пала, и так далее. И вот, на глубину два метра закапывали этот труп. Споры сибирской язвы – Bacillus anthracis, выживают до 100 лет и больше. Даже есть публикации, где-то в Африке слон заболел, его закопали, через 250 лет из этой могилы слона стали выделять жизнеспособные споры сибирской язвы. А если территории с могильниками отдаются под строительство дорог, под водохранилища? Куда вы денете эти сибироязвенные скотомогильники? Если вынимать этот грунт на глубину 2 метров, его надо куда-то вывозить, надо сделать бетонированные саркофаги, замуровывать их. И когда вы будете везти на машине, эти споры будут с пылью распространяться. Это недопустимо.
 - Какой-то выход есть?
 - Когда я поступил в аспирантуру, академик Поляков дал задание – разработать глубинный метод обеззараживания сибироязвенного скотомогильника без выемки зараженного грунта. То есть, на глубину 2 метра надо так проникнуть и таким препаратом, чтобы все споры там погибли. Мы такой метод предложили. Авторы Поляков, Григорий Дмитриевич Волковский и я, мы трое получили патент. Патент заключается в том, что есть, допустим, сибироязвенный скотомогильник, его огораживают, потом места захоронения определяют, где проходило заражение сибироязвенных трупов. Делаются глубинные шурфы, бурятся на глубину 2-2,5 метра, и в эти шурфы вставляют металлические трубки сверху, 2-2,20. Закрывают газонепроницаемой пленкой ПК-4 и запускают туда биоцидный спорицидный газ. Поскольку он тяжелее воздуха, то проникает через эти шурфы на глубину, и почва стерилизуется. Такие были межведомственные опыты, совместно с Минздравом. Способ оказался очень эффективным, почва становится стерильная. Таким образом, было продезинфицировано очень много. На Украине, в черноземной зоне, в республиках, в Татарстане, и так далее, было уничтожено много скотомогильников, где образовывалось затопление при организации этих водохранилищ. Вот таким способом мы ликвидировали стопроцентно эти сибироязвенные скотомогильники. Сейчас стоит вопрос – то же самое, как поступать. Но для этого нужно выпускать газ, он выпускался в городе Саки, Крымской области. Сейчас Крым стал наш, но не знаю, разрушили ли тот химический завод, который выпускал этот газ. Газонепроницаемая пленка выпускалась здесь, в Московской области; говорят, ликвидировали этот завод. Надо реанимировать, но пока, видите, как трудно это сейчас, никому пока не нужно.
- Насколько быстро распространяются вирусы, и сложно ли локализовать эпидемию?
 - Я вспоминаю, после института я попал работать в Калужскую область, работал главным ветврачом района 5 лет. В 1959 году я окончил институт, и в 1963 году я ушел в аспирантуру, уехал сюда, в этот институт поступил. В этом районе, Лев-Толстовском, в колхозе «Правда», на ферме, было что-то около четырехсот дойных коров, и возник ящур. Коровники на 100 голов располагались рядом с заливными лугами, где в стогах стояло. Его нужно было вывезти к коровникам не позднее февраля, потому что в начале марта начинается половодье, и это сено уплывет в далекие края. Сено увязывали веревками и возили к ферме с утра до ночи. И вот эти веревки, которыми увязывают это сено при перевозке, сбросили в тамбур. И, видимо, поскольку был ящур, вирус попал на эти веревки. Эти веревки находились в этом же коровнике, где стояли больные коровы, на обуви доярки вынесли. И потом этими веревками стали увязывать сено, и возили уже не сюда, а в одно из отделений, за 5-6 км. В общем, испачканными веревками занесли вирус. И когда коровам стали давать это сено, они заболели ящуром. Вирус распространяется очень быстро. И еще у нас там было происшествие. На территории был крупный совхоз Чкаловский. Эту ферму вывозили на летнее время в лагеря, такой огромный был пруд, несколько гектаров. По берегам пруда располагались летние лагеря, там было 200 свиноматок. Они поросились, поросята росли все лето, и осенью уже их в свинарники вывозили. И вдруг свиноматки начали абортировать. А при бруцеллезе единственный признак – это аборты. Чтобы скрыть, свинарки собирали все это дело, и последы, и поросят абортированных в ведро – и сбрасывали в озеро, тут же прямо, через 10 метров. Вся беда в том, что оттуда брали воду окрестные деревни. Возбудитель 180 дней выживает в стоячей воде, озеро-то непроточное. И вот, происходило заражение этим бруцеллезом. В первый год, когда все это обнаружили, из Москвы приезжали, из институтов, и прочее. Короче говоря, поставили вопрос о ликвидации этой фермы. Но нам удалось избавиться от бруцеллеза, и ферму сохранили.
 - Тут главное вовремя спохватиться?
 - Да. Работал я с сибирской язвой, был у меня случай. Осенью во двор ветлечебницы въезжают на телеге во двор старик и старушка, привезли прирезанную корову, заклеймить. Мне мой коллега говорит: Анатолий Михайлович, подойдите, посмотрите, что-то мне не нравится. А при сибирской язве селезенка огромная, и когда ее разрезаешь, течет несвернувшаяся кровь, такая кофейная жидкость. У меня были подозрения. Но мы взяли анализы. И пока ездили с ними в город, стариков отпустили. Оказалась сибирка. Приезжаем срочно в деревню, а там уже эту корову распотрошили. Страшно, что мужик, который забивал корову, порезал руку. И у него возникла карбункулезная форма. И второе – они мыли окровавленные ведра в колодце. Когда мы приехали в эту деревню, а в сенях у стариков тулуп в крови, картошка, свекла, капуста срубленная – тоже там попало. Мы стали жечь это. У них было кубометров 15 сухих березовых дров, на зиму заготовлено, вот все эти дрова пошли на сжигание. Все, и тулуп сожгли, и свеклу сожгли, и картошку. Там поросенок ходит, теленок, в сарае слой навоза, наверное, метр целый, никогда бабка его не убирала, там кровь-то прошла и в навоз. Как вот этот навоз выносили? Слой навоза – слой хлорки, слой навоза – слой хлорки, все это самим приходилось. И я, в резиновых сапогах, резиновый передник, перчатки – целый день переносили этот навоз, пересыпали, потом огораживали, накрывали. Хлорки засыпали в колодец, забили его, поставили аншлаг: «Воду не брать, сибирская язва!». Пришлось даже закрыть кожевенный завод, куда колхозники сдали шкуру. Сначала все шкуры, которые там были, сожгли, а потом и завод закрыли. А что делать? Часов в 10 приехал начальник ветотдела – мы уже все закончили, все сожгли. Он говорит: молодцы, я не ожидал, что вы так оперативно. А это же страшное дело, если расползется.
 - А сейчас с этим строго? Можно быть уверенными, что зараженное мясо не пройдет?
 - Ну, а как же? Сейчас же вся продукция сертифицируется. Чтобы продать, надо пройти сертификацию. Хотя она добровольная, но все равно нужно будет проверку провести, обязательно. У нас в институте существует орган по сертификации, испытательные лаборатории. 4 или 5 лабораторий работают на этот орган. Это лаборатория санитарной микробиологии, санитарии молока, радиобиологии – на радиоактивные остатки проверяют, токсикологии. Эти лаборатории занимаются в этой испытательной лаборатории по выдаче сертификатов. В общем, все то, что до стола, до магазина – это мы обеспечиваем. Частные фермы тоже никуда не могут сдать, если там у них не будет проверено. Особенно на мясоубойных пунктах, комбинатах – там же жесткий контроль. Свинину обязательно проверяют на бактериальные – на трихинеллез, на другие инфекции, другие вещи, которые знают; исключают хронические болезни, туберкулез, бруцеллез.
- А нормы гигиены и санитарии в России жестче, чем в мире?
 - Сейчас наши тоже стараются, поэтому у нас должны проверять. Кстати, когда вступили в ВТО, они же сейчас требуют, чтобы мы продавали всю продукцию, особенно, которая идет за рубеж, только с ферм благополучных. Ни литр молока, ни килограмм мяса или масла, не пройдут фермы, неблагополучной по той или иной болезни.

2924 просмотра
Нужно авторизоваться
Все комментарии:
1 комментарий
Я лично работал на трех современных комплексах КРС, и везде одна и та-же картина: Новотельные коровы дохнут пачками, разумеется их никто не утилизирует, а приезжают специально прикормленные предприниматели забирают мясо по дешевки и увозят его без всяких справок и проверок. Так что... Не надо ля-ля...

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.
Вход    Регистрация

Яндекс.Метрика