Сергей Середа: «Я не хочу, чтобы мы забыли тех, кто не давал ветеринарии умирать»

Рубрика:
Интервью
Сергей Середа: «Я не хочу, чтобы мы забыли тех, кто не давал ветеринарии умирать»

Ветеринария в России переживает непростой период. О том, какие проблемы есть у практикующих частных ветеринарных врачей и что следует изменить в системе образования, порталу «Ветеринария.рф» рассказывает заслуженный ветеринарный врач Российской Федерации, президент Российской Ассоциации практикующих ветеринарных врачей Сергей Середа.

Источник фотографии: ветеринарная клиника «Центр»

– Сергей Владимирович, здравствуйте! Недавно председатель Национальной коллегии судебных экспертов ветеринарной медицины и биоэкологии РФ Александр Шинкаренко рассказал нам о ГОСТ Р «Клиническое обследование непродуктивных животных. Общие требования». Он вступит в силу в октябре этого года. В документе подробно освещена, например, ветеринарная терминология. Такой стандарт может помочь практикующим специалистам в сложных ситуациях с клиентами?

– Здравствуйте. А в чем именно может помочь?

– Ну, прежде всего, возможно ли на законодательном уровне, определив терминологию, помочь разрешить сложные случаи в ветеринарной практике?

– Я считаю, что на законодательном уровне нужно решать другие вопросы, которые на самом деле помогут ветеринарному рынку. А что из себя представляет рынок практикующих ветеринарных врачей по непродуктивным домашним животным? Сейчас не существует никакого реестра: никто не знает, сколько специалистов работает в этом сегменте. По нашим данным, весьма приблизительным, в России примерно 10–12 тысяч ветеринарных врачей.

– Речь идет о частных ветеринарных врачах?

– Да, речь о частных специалистах. Так вот, эти 10–12 тысяч занимаются мелкими домашними животными. А рынок рабочих мест в этой сфере – это и санитары, и помощники врачей, – порядка 100 тысяч рабочих мест. Как видите, довольно большой сегмент. К сожалению, никто не занимается сбором сведений. Данные мы имеем, исходя из опросов, которые проводят коммерческие фирмы. Но важно тут другое: на этом рынке совершенно отсутствует регулятор, нет никакого контроля! Сегодня только ленивый не занимается лечением. Я могу назвать приблизительные цифры: не менее 50% рынка ветврачей, работающих в сфере непродуктивных домашних животных, – это в лучшем случае серый, в худшем – черный рынок. Чем это мешает развитию? Это нарушает конкуренцию! Те, кто работают в серой и черной зонах, они мешают развивать бизнес врачам, которые трудятся легально: получают лицензии, например, на источники ионизирующего излучения. Много ли людей работают официально с такими источниками? Немного. Контролирующие органы проверяют только тех, кто получил лицензию. А те, кто имеют дело с этим оборудованием, но не имеет лицензии? Их никто не проверяет! Этот бардак похож на ситуацию 90-х годов. Как решить эту проблему? Наверное, нужны статуарные организации, которым государство делегирует часть своих прав. Это общемировая практика.

Это что касается практикующих ветеринарных врачей в сфере мелких домашних животных, а ведь есть еще и специалисты, которые занимаются продуктивными животными. Кто их контролирует? Кто выясняет, как они повышают квалификацию? Мне кажется, что никто. Как закончил ветеринарный врач вуз, так дальше и работает.

Так что один из основных моментов – это недобросовестная конкуренция. А вообще, это только минимум вопросов, которые волнуют ветеринарное сообщество. Одна из самых главных проблем – это наше образование. Сегодня все задыхаются от того, что нет квалифицированных кадров и в АПК, и в госсекторе, и среди практикующих ветеринарных врачей, которые занимаются мелкими животными. Катастрофа: мы не можем найти врачей! Уровень нашего образования ужасный, а вузы говорят, что проблем нет! Правительство сообщает, что с образованием не все в порядке, на эти темы выступали и Владимир Путин, и Дмитрий Медведев, а наши чиновники от ветеринарного образования имеют противоположную позицию. Сегодня также наблюдается огромный дефицит преподавателей. Как эти вопросы решаются? Пока никак.

Недавно проходило совещание в ФУМО по высшему ветеринарному образованию, но оно ничего не решило! Наши учебные заведения ни разу не обратились к Минсельхозу России и другим вышестоящим инстанциям о том, какие вопросы волнуют эту отрасль сегодня! Такое ощущение, что ничего не происходит.

– Почему не обратились, как считаете?

– Думаю, что их все устраивает. О проблемах образования говорит президент страны, поэтому сейчас они привлекают внимание. Есть вопрос и с заочным образованием. Он решается уже 25 лет. Создан такой вид обучения был в тот момент, когда мы испытывали колоссальный кадровый голод в сфере ветеринарии после Великой Отечественной войны. Сегодня ни в одной развитой стране нет заочного ветеринарного образования. Я считаю, что это вообще узаконенная продажа дипломов. Это деньги, в конце концов. Есть еще один вопрос, который никто не поднимает: нужны ли нам ветеринарные фельдшеры? Кто такой фельдшер? По закону это человек, который тоже может ставить диагноз. Но нигде в мире никто, кроме врача, не имеет такого права! У нас допускается. Нам не нужны фельдшеры, а нужны специалисты, которые по-английски называются «technician». На русский язык это можно перевести как «помощник врача» – исполнитель, который замечательно сделает инъекцию, поставит катетер, который займется простой работой. Это не задача врача. В медицине существует годичное образование, что-то вроде санитара. Но почему-то у нас никто никогда не говорит об этом.

Фельдшерское образование на сегодня – это тоже не образование. Мне непонятно, кому нужны недоученные специалисты. Такие темы должны волновать всех, прежде всего, министров и ректоров вузов. У нашей Ассоциации есть предложение, с которым мы планируем выходить, когда начнется учебный процесс. Хотим провести всероссийское совещание по проблемам высшего ветеринарного образования. Это важнейшая тема на сегодня. Никакие национальные проекты не смогут работать, если врачи будут плохие.

– Чего не хватает сегодняшним выпускникам-ветеринарным врачам, на ваш взгляд?

– Знаний и, прежде всего, практических навыков. Практики нет, да и теория не на должном уровне преподается. Вот, например, Франция – я считаю, что эта страна ближе нам по духу. Человек, который поступает в высшую школу, а их во Франции пять, должен закончить колледж. То есть, в колледже, который можно условно назвать техникумом, специалистов готовят по биологии, химии, физике, математике и так далее. Поступая в высшую школу, выдержав экзамен, они приходят подготовленными. И все пять лет высшего образования уделяется повышенное внимание практике. А у нас приходит школьник, которого вуз должен доучить, а потом и дать специальность. Поэтому и получается непонятно что. Во Франции на ветеринарного врача учатся примерно семь лет, на последних курсах начинается специализация по выбору: хочешь – занимайся продуктивными животными, хочешь – выбирай домашних. Не менее 70 % выпускников вуза занимаются непродуктивными животными, и только 30 % – продуктивными. Наши высшие учебные заведения не перестроились. Во многих кафедры по мелким животным закрываются. Да и по продуктивным животным не важно обучают! Вот ветеринарную школу коневодства почти потеряли, умерла она!

Конечно, можно говорить, что мы лучшие, что входим в сотню лучших вузов, но, на самом деле, мы плетемся сзади. Огромнейшая страна, большой потенциал, умнейшие люди. Так что же с образованием?

– Сергей Владимирович, как вы отметили, в России доминирует серый или даже черный рынок в сфере ветеринарии. Влияет ли это на качество оказываемых услуг?

– Несомненно. Там, где черный рынок, там нет ответственности, там непрофессионализм. В конце концов, это угроза жизни и для тех, кто работает. Если работаешь с источниками ионизирующего излучения и не выполняешь определенные условия, то есть, не получил лицензию и не соблюдаешь технику безопасности, то сотрудники могут пострадать. Да и посетители тоже.

– И привлечь к ответственности специалистов куда сложнее…

– Да, то же самое и с фармлицензией: много кто работает без нее. Сейчас ни одно высшее учебное заведение России не имеет лицензии на применение наркотических препаратов в сфере ветеринарии. А как учить оперировать? Как в 1950-х годах? Студенты зачастую отрабатывают навыки, причиняя боль животным. Да и кафедры анестезиологии нет, она идет параллельно с хирургией.

– Что еще можно изменить в системе образования, чтобы улучшить сложившуюся ситуацию?

– Чтобы изменить ситуацию, нужно много встречаться и говорить – и не только внутри вузовского сообщества, но и общаться с практикующими врачами. В споре рождается истина, как известно. Мы ведь видим диссонанс во мнениях между учебными заведениями и практиками. Начать надо с простого: обсуждать. Я написал пять писем за последние полгода: в Министерство образования и в Министерство сельского хозяйства, а получил ответ только из первого ведомства. В Минсельхозе России мне не ответили. Сейчас написал новому министру сельского хозяйства – Дмитрию Патрушеву. Я сомневаюсь, что ответит. Ни один из трех последних начальников департаментов, которые отвечают за высшее образование, не прислали ответы на мои письма. Без комментариев.

– Сергей Владимирович, хотелось бы и к более позитивным темам подвести нашу беседу.

– Позитивное, прежде всего, в том, что наша жизнь не заканчивается, правда? Я считаю, что у крупных производителей хорошо поставлена ветеринарная служба. Кроме этого, проходят ветеринарные конгрессы и по мелким, и по продуктивным животным. В следующем году у нас впервые пройдет Европейский конгресс в Санкт-Петербурге: мы выиграли право на проведение три года назад в Мюнхене. Мероприятие будет касаться тем повышения квалификации, последипломного образования. Спикеры, которые приедут на конгресс и будут читать лекции, – это сливки ветеринарного сообщества. Лучшие профессора со всего мира. Это достижение. Там будут докладывать и российские ветеринарные врачи. Но ни одного представителя вуза!

– Почему?

– Вопрос к высшим учебным заведениям. Почему в Европейском конгрессе не участвуете, хотя и американцы, и англичане к нам приедут? Я считаю, что школа почти потеряна. А ведь российской ветеринарии есть чем гордиться. До 1917 года мы были впереди. Первая ветеринарная ассоциации в Санкт-Петербурге была создана раньше, чем в Англии. Вот как развивались! До 1913 года ветеринарных газет и журналов выпускалось столько, сколько в СССР не было. А сейчас сколько? Кто поднимает общественные проблемы, кроме, возможно, вашего портала? Так что проблема на лицо.


– Вы как ветеринарный врач с многолетним стажем можете рассказать интересные и необычные случаи из своей практики? Возможно, даже что-то поучительное для специалистов!

– Ну, когда только появились ультразвуковые сканеры, мы впервые в России купили такой. Это был 1990-й год. Для нас было достижением, что мы определили срок беременности у тюленя. Это было, как в космос слетать! Сегодня наши специалисты читают лекции по УЗИ-исследованиям наравне с медиками.

А еще я горжусь своими врачами: они поставили диагноз на туберкулез у трех обезьян. Почему горжусь? Потому что благодаря подтверждению диагноза на всех уровнях, а затем и по пробам, мы уберегли людей. Наш диагноз подтвердила и государственная ветеринарная служба. Ведь даже если один человек не заболеет туберкулезом – это повод для гордости! А определить болезнь было непросто: очень сложно делать аллергические пробы обезьянам. Они расчесывают кожу, так что реакция не всегда «читается». Мы долго их наблюдали, в течение двух-трех месяцев.

– В качестве итога нашего разговора что бы Вы пожелали молодым ветеринарным специалистам России?

– У нас сегодня время бескрайних возможностей в сфере образования. Вы можете учиться в России, повышать квалификацию на конференциях у нас, можете поехать за границу – было бы желание. Огромное количество вариантов. Желаю вам их использовать и стать настоящими ветеринарными врачами.

А еще отмечу, что сейчас уходят из жизни люди, которые были глыбами ветеринарии. Ушел Ковригин, ушел Третьяков. Я не хочу, чтобы мы забыли тех, кто не давал ветеринарии умирать. Я думаю, что нужно сделать что-то, чтобы не дать памяти угаснуть. Пусть будут книги, мемориальные доски на зданиях, где эти эксперты работали. Меня удивляет, что в Москве ни одной доски нет, что, например, Анатолий Васильевич Ковригин здесь работал. Или другие врачи, например, Борис Николаевич Визеров, который трудился в Московский области и умер, когда ему было 104 года. В сто лет он читал лекцию перед аудиторией в тысячу человек. И о нем никто не знает, все забывают! А ведь он работал и в цирке Никулина. Пожелание такое: чтобы память сохранили и передавали грядущим поколениям. Мне кажется, что это очень важно. Таких людей много, страна-то огромная!

– Спасибо большое за интересную беседу!

639 просмотров
Нужно авторизоваться
Все комментарии:
1 комментарий
Не согласен с автором по поводу ветеринарных фельдшеров. Считаю, что эта профессия и квалификация имеет право на существование. Среди выпускников техникумов имеется не мало хороших специалистов. Которые работают во многих отраслях ветеринарии. Особенно в сельском хозяйстве. Так как зарплаты и условия труда в большинстве хозяйств оставляют желать лучшего, то выпускники вузов туда не идут. Вижу, что автор не представляет ситуацию с кадрами ветеринарных специалистов не периферии.

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.
Вход    Регистрация

Яндекс.Метрика