Совместима ли вивисекция с современностью

Автор:
Галина Шляхова
Рубрика:
Частное мнение

Языческие племена приносили животных в жертву, чтобы уберечь себя от неурожая, стихийных бедствий и гнева богов. В современных лабораториях прогрессивное человечество пытается тем же методом обезопасить себя от болезней. Алтарь жрецов сменился алтарём науки, но не всё ли равно четвероногим, на котором из алтарей гибнуть? И насколько более оправданна вера сегодняшних разработчиков в опыты на животных, чем вера дикарей в кровопролитные ритуалы?



Искусственный отбор

Аргумент не меняется веками: в какой бы сфере и в какой бы форме ни использовались животные с риском для их здоровья и с угрозой для их жизни, это оправдывается необходимостью для выживания человечества. Иными словами, человечество со свойственным ему эгоизмом провозгласило себя приоритетным биологическим видом, чьё выживание на планете настолько важно, что для защиты его интересов и благополучия остальными видами запросто допустимо пренебречь. Весьма самонадеянно, учитывая, что речь идёт о спасении как раз тех, кто наносит планете больше всего вреда.

Можно поспорить, что в нашем жестоком мире каждый за себя и люди лишь пытаются отвоевать своё место под солнцем точно так же, как это делают все живые существа. Хищники ведь тоже не рассуждают, имеют ли они право лишать жизни свою добычу, заботясь только о собственном клане. Принцип «съесть, чтобы не быть съеденным» лежит в основе естественного отбора.

Но когда дело касается вивисекции, перед нами отбор искусственный, которым правят не инстинкты, а разум, и выживает здесь не сильнейший, а умнейший. Точнее, речь здесь вообще не о выживании. Фундаментальные научные исследования, включая военные и космические, учебный процесс, тестирование косметики и фармацевтической продукции – таковы области, в которых традиционно применяются подопытные животные. Гепарды и суслики, дикобразы и колибри, скорпионы и гиппопотамы не занимаются ничем из этого, однако с успехом продолжают размножаться и обеспечивать преемственность поколений, а если и оказываются на грани вымирания, то не из-за собственной недоразвитости, а из-за того, что в их экосистему вмешались люди со своим браконьерством или опасной промышленностью. Так что человечество нуждается в научном прогрессе вовсе не для выживания, как принято утверждать, а для развития.

Но уместно ли говорить о развитии, когда при всём многообразии инновационных изобретений общественное сознание остаётся на уровне примитивного варварства? В чём ценность прогресса, если, способствуя ему, люди не удосуживаются принять меры, чтобы их процветание не наносило ущерба другим? Причём перед обществом не стоит необходимость выбора между собой и животными в вопросе здоровья и благополучия, продвижение науки и медицины и забота о «братьях меньших» не взаимоисключаемы. Человек, построивший столько цивилизаций, справляется с любым вызовом, который ставит перед собой, и, если он не преуспел в разработке эффективной альтернативы вивисекции, дело лишь в банальном нежелании задаваться такой целью, поскольку он не заинтересован в этом для удовлетворения собственных нужд, а не в нехватке знаний или невыполнимости задачи.

Но самое вопиюще поразительное состоит в том, что варианты замены опытов над животными давно изобретены и продемонстрировали не только свою состоятельность, но даже преимущества перед вивисекцией. Следовательно, с некоторых пор лабораторная жестокость не может иметь извинения.


Ради них и ради себя

В 1990 году Constantine and Weir plc (предшественниками Lush) был опубликован доклад "Альтернативы тестированию на животных в косметической токсикологии - обзор развития и валидация». Миновала четверть века, но человечество так и не вняло доводам авторов. Тем не менее к нашему времени подоспело ещё больше подробной и исчерпывающе аргументированной информации по теме.

Слабая осведомлённость общественности оставляет лазейку для производителей, разрешающих вивисекцию в своих лабораториях. Редкая девушка захотела бы, чтобы несколько кроликов в муках погибло ради того, чтоб она накрасила ресницы новой тушью. Узнав в деталях, как проводятся испытания токсичных веществ, содержащихся в косметике, чистящих средствах, строительных и упаковочных материалах, мало кто смог бы впредь без содрогания пользоваться многими предметами обихода.

Помимо соображений гуманности мотивацией для отказа от вивисекции должны считаться и существенные погрешности, многократно получавшиеся в результате тестов на животных. В то время как одни подопытные жертвы умирают, чтобы мы жили благодаря достигнутым в ходе экспериментов успехов фармацевтики, другие выживают, чтобы мы умирали из-за невыявленных побочных эффектов. Список препаратов, среди которых, например, асбест и талидомид, чья угроза для человеческого здоровья обнаружилась, когда они уже были введены в массовое употребление после того как были признаны безопасными в лабораториях, исчисляется сотнями. Организмы людей и животных не идентичны, вследствие чего полагаться на вивисекцию зачастую значит подвергать риску пациентов.

В качестве более подходящих и одновременно более гуманных способов тестирования новых продуктов учёные предлагают использование клеточных культур, компьютерных моделей и химических методов. Большинство подобного рода альтернатив одобрено на международном уровне Организацией Экономического сотрудничества и развития (ОЭСР).

Передовой страной в плане преодоления пережитков вивисекции является Великобритания: именно там ещё в 1878 году был принят первый в мире закон в защиту подопытных животных; там же в конце ХХ века (1998 г.) впервые запретили тестирование на животных косметики. За Англией подтянулся и весь Евросоюз, отказавшись вскоре от производства (2009 г.), а затем и от импорта (2013 г.) неэтичной продукции.

Россия, с энтузиазмом равняющаяся на Запад во многих сомнительных вещах, в этом бесспорно грамотном решении никак не возьмёт пример с развитых стран. По инициативе депутатов С.Доронина и И.Игошина недавно подготовлен и передан на рассмотрение в Думу законопроект «О запрете контроля качества парфюмерно-косметической продукции и ее ингредиентов на животных». Пока неизвестно, к чему приведёт обсуждение внесённого предложения; до сих пор же в силе остаётся формулировка регламента Таможенного союза «О безопасности парфюмерно-косметической продукции», согласно которой производителям разрешено осуществлять тестирование на лабораторных животных.

Рядовые обыватели не обладают полномочиями, чтобы в законодательном порядке положить конец вивисекции. Однако общественное мнение – мощный и влиятельный рычаг, с которым, если его правильно применить, приходится считаться и политикам, и бизнес-элите. В данном случае эффективным инструментом воздействия должно стать этичное потребление. Чем больше людей внесёт в перечень своих критериев выбора продукции наравне с ценой и качеством соблюдение производителем принципов гуманности, тем скорее компании из чёрного списка прекратят вивисекцию если уж не добровольно, осознав её дикость и неприемлемость, то хотя бы вынужденно, увидев в ней причину падения спроса на их товары. Для потребителей же такая мера по диктовке условий предложения на рынке косметики и бытовой химии не влечёт неудобств: к счастью, есть достаточное количество фирм, которым можно отдать предпочтение с уверенностью, что они не занимаются жестокими опытами. Белый список таких производителей формируется на основании Стандарта этичной косметики, разработанного Британским Союзом за запрет вивисекции. Одобрение получают марки, не тестирующие свою продукцию на животных и не заказывающие такое тестирование поставщикам, а также не использующие компоненты, добытые ценой жизни животных.

Если доказано, что альтернативные методы проведения экспериментов не только существуют, но и зарекомендовали себя как более безопасные, дешёвые и простые в реализации, остаётся открытым вопрос, почему целый ряд компаний вопреки здравому смыслу с упорством продолжает прибегать к вивисекции.


От обезьяны до человека и обратно

Человечество неустанно эволюционирует, цивилизация беспрестанно развивается. Что получает от этого мир фауны, представители которого веками вносят свой вклад в научно-технический прогресс? Стали ли собаки счастливее, оттого что люди освоили космос, куда изначально отправляли их сородичей, не все из которых вернулись в целости и сохранности? Улучшилось ли как-то положение грызунов от того, что косметологи с их помощью придумали новые цвета помады, а фармацевты усовершенствовали лекарства для людей? Легко догадаться, что довольно малый процент научных открытий идёт на благо ветеринарии и экологии, а значит единственное, чем награждают люди животных – посмертный ореол мучеников да несколько разбросанных по миру памятников, которые выглядят как насмешка. Ведь жертвы лабораторий не выбирали участь героев и наверняка предпочли бы нормальную жизнь на своём коротком веку насильственно навязанным им «подвигам» во имя сомнительных исследований.

Считается, что исторически распространение практики вивисекции в Европе спровоцировала католическая церковь, которая в годы правления Марка Аврелия запретила осквернять тела покойников вскрытием, вынудив тем самым врачей использовать для своих исследований органы животных. Вышло, что религия, призванная прививать душе доброту, поощрила жестокость. Почитание мёртвых было поставлено выше жалости к живым.

Многое ли изменилось со времён Римской империи? В технической сфере – да. Сегодняшние инновации позволяют ознакомиться со строением организма животного без его расчленения. В идеологической сфере – вряд ли. Подтверждение тому – скандально нашумевшая история с выходками датского зоопарка, где считается нормой показывать детям, что внутри у млекопитающих, не на картинках в учебниках биологии, а посредством публичной казни питомцев, причём Дания отнюдь не относится к отсталым полупервобытным государствам.

Эрих Фромм писал: «Жестокость имеет глубокую причину – желание познать тайну вещей и тайну жизни». Животным, наверное, тоже любопытно было бы вскрыть некоторых людей. Посмотреть, как устроено сердце, в котором нет сострадания. И куда запропастился тот участок мозга, который должен отвечать за принятие адекватных гуманных решений. Ведь само слово «гуманный», как известно, происходит от того же латинского корня, что и «человек», а значит по определению должно быть неотъемлемой характеристикой людей, заложенной в них природой. А на деле парадоксальная игра слов оборачивается тем, что отличием человечества от зверей становится именно склонность к бессмысленным зверствам.

Неудивительно, что экспериментальные тесты не раз оказывали на животных другие эффекты, нежели на людей. Неодинаково мы устроены, и физиологически, и духовно. Но, может, мы до них ещё эволюционируем...

1054 просмотра
Нужно авторизоваться

На данный момент комментариев нет!

Комментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.
Вход    Регистрация

Яндекс.Метрика